Сложное прощение

Выйдя из тюрьмы после 27 лет заключения с посланием о прощении и примирении, а не возмездии, Нельсон Мандела разорвал цепь неблагодати в Южной Африке. Даже Фредерик де Клерк, избранный из самой малочисленной и строгой кальвинистской церкви ЮАР, ощущал то, что он позже назвал «сильным чувством призвания». Он сказал своей общине, что Бог призывает его спасти весь народ Южной Африки, хотя и понимал, что это означает отвержение со стороны его собственного народа.

Чернокожие лидеры настаивали на том, чтобы де Клерк принес извинения за расовый апартеид, однако он отказывался сделать это, потому что среди тех, кто стоял у истоков политики апартеида, был его собственный отец. Тем не менее, епископ Дезмонд Туту, веривший, что процесс примирения в ЮАР обязательно должен начаться именно с прощения, не отступал. «Мы должны быть в состоянии преподать миру важный урок, — говорил Туту. — Мы должны показать людям в Боснии, Руанде и Бурунди, что готовы прощать». В конце концов, де Клерк все-таки принес извинения.

Сегодня, когда чернокожее большинство в ЮАР обладает властью, оно рассматривает вопросы прощения на официальном уровне. Министр юстиции, формулируя политику страны, делает откровенно богословские заявления. Никто не может прощать от лица жертв, — говорит он. Простить должны сами жертвы. И прощение невозможно без полных разоблачений — должно быть вскрыто все, что происходило, и кто чем занимался. Кроме того, виновные в зверствах должны согласиться попросить прощения прежде, чем оно им будет даровано. Теперь южноафриканцы шаг за шагом вспоминают свое прошлое, чтобы забыть его.

Они обнаружили, что прощение нельзя назвать ни легким, ни однозначным. Можно простить немцев, но наложить ограничения на их армию; можно простить виновного в жестоком обращении с детьми, но оградить его от потенциальных жертв; можно простить расизм южан, но принять законы, не позволяющие повториться ему вновь.

И все же, нации, стремящиеся к прощению со всей его сложностью, в конце концов избегают ужасных последствий другой альтернативы — непрощения. Вместо сцен кровавой бойни и гражданской войны миру предстала совсем другая картина: чернокожие южноафриканцы в длинных, извивающихся очередях, растянувшихся в некоторых случаях на несколько километров, которые танцуют, ликуя о своей первой за всю историю возможности голосовать.

Из книги «Что удивительного в благодати?»

Facebook

Вконтакте

Одноклассники